Воспитательница – мать, укравшая сына у отца

Воспитательница – так называется фильм, который показывали в кинотеатрах в канун нового года.

О чем этот фильм?

Странная, во многом бредовая история о том, как воспитательница детского сада становится одержимой идеей воспитания талантливого мальчика, живущего вдвоем с отцом, превращения его в гения и раскрытия его поэтического дарования, которое никто кроме нее не может оценить. История о том, как воспитательница крадет ребенка и увозит в дом отдыха на берегу озера. Причем странность заключается в том, что это происходит не от одиночества и бездетности – у нее уже есть дом и семья, муж и двое детей.

Какое же тогда архитипическое содержание прячет, олицетворяет этот фильм?

Кажется за видимым, манифестным сюжетом фильма, рассказанной истории, скрывается нечто, о чем прямо говорить нельзя, нечто иносказательное, то, что странности сюжета. Полагаю, этот скрытый смысл разыгрывает типичную жизненную историю, трагедию, которая происходит сплошь и рядом, вокруг нас. Однако, что-то заставляет запрещать прямо говорить об этой истории, то ли ввиду драматичности происходящего, то ли ввиду бессилия что-либо изменить в самой реальности, в настоящем. Кажется, что реальная и типичная история замалчивается, отрицается, так или иначе отбрасывается, вытесняясь как табуированная, возвращается в форме смешения, смещения, в форме коллективного сновидения, мифа с оттенком странности.

Кто такая воспитательница в символическом значении для каждого человека?

Это мать. Именно мать – традиционно главный воспитатель в жизни любого человека. Существует явление переноса как опыта воспроизведения ранних отношений со значимыми фигурами детства и прежде всего с матерью, на отношения со всеми другими людьми, на все последующие отношения.  Мать является той значимой фигурой, которую затем ищут маленькие дети в воспитателях детского сада, в школьных учителях на протяжении всего периода детства и юности. Перенести образ матери на замещающие ее фигуры достаточно легко и просто, ведь они все – женщины.

Что же пошло не так? Как, при наличии мужа и двоих детей (сына и дочери) в своей собственной семье, мать украла чужого ребенка?

Следует отметить то обстоятельство, что ребенок был украден в ситуации, когда отец один воспитывал ребенка, собственного сына.

В современной семье, когда большинство браков распадается, зачастую мать остается с сыном во многом в силу симбиотической привязанности к нему. Желание быть единым целым с ребенком приводит к тому, что муж отвергается и развод происходит, в большинстве случаев, по инициативе матери ребенка.

Желание матери стать женой собственному сыну показано в заключительной сцене фильма, после кражи воспитательницей ребенка из садика. Мы наблюдаем в фильме странную сцену того как после кражи мальчика, воспитательница увозит его из родного города к озеру, на пляж, обнажается перед ним до купальника, раздевает его, весело плещется с ним в воде, а затем в номере просит принять душ, после чего принимает душ сама. Здесь, в этой кульминации фильма, в действиях воспитательницы, слишком много обнажения и сексуального, чтобы их отрицать.

В фильме мы видим ситуацию, когда факт воспитания сына отцом ребенка инициирует, возбуждает любовные чувства у воспитательницы к ребенку, как женщины и как матери, вне зависимости от родственной принадлежности к мальчику.

С другой стороны пробуждается и враждебность, ненависть к отцу ребенка, к мужчине, ставшему на пути ее любовных желаний. Тот факт, что отец – родной для мальчика не принимается в расчет, отрицается, игнорируется.

Почему этот факт так легко отбрасывается воспитательницей? Почему даже не обсуждается никак в фильме? У воспитательницы нет никаких терзаний, мучений на этот счет. Может быть, потому что любой мужчина всегда «недостоин» и «неполноценен» перед образом «Великой матери» – главной воспитательницы, несущей свет «истины» и «святость» материнства, лучше знающей в вопросах воспитания, на том простом основании, что она мать..

Весь этот букет любви и ненависти, любовных и агрессивных настроений ведет воспитательницу к действиям, направленным к симбиотическому слиянию с мальчиком. Опять же – в противовес мужчине, отцу, который в паре мать-дитя воспринимается как чужой, чуждый, непонимающий, незнакомый, преследующий и несущий угрозу, угрозу этому формирующемуся, фантазийному симбиозу.

Таким образом, сама ситуация воспитания ребенка отцом провоцирует чувства воспитательницы к разрушению связи отца с сыном – воспитательница  стремится прервать эту связь отца с сыном и крадет у него ребенка. Стремясь к изначальному симбиозу со своим плодом, со своим ребенком, которым он был еще до рождения, воспитательница, мать отказывает в родительстве отцу, в его праве быть еще одним воспитателем в жизни ребенка.

«Воспитательница может быть только одна – только мать!» – таким может быть девиз главной героини.

Логика преступления и сумасшествия воспитательницы может быть такой:

поскольку я мать, то и вся власть в части жизни, воспитания ребенка принадлежит только мне, вся ответственность только на мне, мне дано это природой! Даже если он биологический отец ребенка, а я нет, я все равно являюсь главной воспитательницей его сына по праву того, что я мать, у меня есть дети и я лучше знаю, как воспитывать детей. Я и есть Воспитательница с большой буквы!
Парадокс ситуации в том, что явное преступление в фильме – кража чужого ребенка, сына у родного отца, оборачивается беззаконием – легализованным, одобряемым обществом преступлением в случае, когда воспитательницей является родная мать. В этом случае, похищение сына у родного отца не будет расценено как преступное деяние и полиция, власти бессильны что-либо сделать с таким поведением матери ребенка, ее бытовым сумасшествием и превышением своих родительских прав.

Однако вся гениальность фильма в том, что и на этот парадокс, на это безумие «матери» в фильме был найден выход – о преступном поведении воспитательницы сообщил сам мальчик, попросив о помощи.

В фильме мальчик не стал разделять свою жизнь с воспитательницей, которая была его символической матерью и настаивала на отчуждении от отца и своем с ним симбиозе. Он позвонил в полицию, сделав видимо так, как его учили в садике – сообщить об угрозе собственному существованию, будь даже эта угроза психологической, эмоциональной, то есть неявной.

Тем самым мальчик спас себя от растворения в симбиозе с «опытной» Воспитательницей, растворения в ее безмерной любви, «правде» и воле, от растворения в ее сумасшествии.

 

Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*